Неточные совпадения
Кити ходила с матерью и с московским полковником, весело щеголявшим в своём европейском, купленном готовым во Франкфурте сюртучке. Они ходили по одной стороне галлереи, стараясь избегать Левина, ходившего по другой стороне. Варенька в своем
темном платье, в черной, с отогнутыми вниз полями
шляпе ходила со слепою Француженкой во всю длину галлереи, и каждый раз, как она встречалась с Кити, они перекидывались дружелюбным взглядом.
Вошел в дом, тотчас же снова явился в разлетайке, в
шляпе и, молча пожав руку Самгина, исчез в сером сумраке, а Клим задумчиво прошел к себе, хотел раздеться, лечь, но развороченная жандармом постель внушала отвращение. Тогда он стал укладывать бумаги в ящики стола, доказывая себе, что обыск не будет иметь никаких последствий. Но логика не могла рассеять чувства угнетения и
темной подспудной тревоги.
Ему очень мешал Иноков, нелепая фигура которого в широкой разлетайке, в
шляпе факельщика издали обращала на себя внимание, мелькая всюду, точно фантастическая и голодная птица в поисках пищи. Иноков сильно возмужал, щеки его обрастали мелкими колечками
темных волос, это несколько смягчало его скуластое и пестрое, грубоватое лицо.
Там высунулась из воды голова буйвола; там бедный и давно не бритый китаец, под плетеной
шляпой, тащит, обливаясь потом, ношу; там несколько их сидят около походной лавочки или в своих магазинах, на пятках, в кружок и уплетают двумя палочками вареный рис, держа чашку у самого рта, и время от времени достают из другой чашки, с
темною жидкостью, этими же палочками необыкновенно ловко какие-то кусочки и едят.
Местами расставлены жандармы в треугольных
шляпах,
темных мундирах с белою перевязью, верхом на небольших, но крепких, коренастых лошадях.
Лицо Надежды Васильевны горело румянцем, глаза светились и казались еще
темнее; она сняла соломенную
шляпу с головы и нервно скручивала пальцами колокольчики искусственных ландышей, приколотых к отогнутому полю
шляпы.
По мере того как одна сторона зеленого дуба
темнеет и впадает в коричневый тон, другая согревается, краснеет; иглистые ели и сосны становятся синими, в воде вырастает другой, опрокинутый лес; босые мальчики загоняют дойных коров с мелодическими звонками на шеях; пробегают крестьянки в черных спензерах и яркоцветных юбочках, а на решетчатой скамейке в высокой швейцарской
шляпе и серой куртке сидит отец и ведет горячие споры с соседом или заезжим гостем из Люцерна или Женевы.
Темно-каштановые волосы густым бандо падали на ее спину из-под легкой черной кружевной
шляпы с веткой
темной сирени. Темно-лиловое платье красиво облегало ее стан, говоря, впрочем, более об искусстве корсетницы и портнихи, нежели о дарах природы.
Солнце появилось на краю горизонта, и его яркие, как бы смеющиеся лучи осветили береговой откос, на котором лежал невод, и заиграло в разноцветной чешуе множество трепещущей в нем рыбы, среди которой покоилась какая-то, на первый взгляд, бесформенная
темная масса, вся опутанная водяными порослями, и лишь вглядевшись внимательно, можно было определить, что это была мертвая женщина, не из простых, судя по одежде и по превратившейся в какой-то комок
шляпе, бывшей на голове покойной.
Ветер шевелил прядь волос, свесившуюся из-под его
шляпы, и тянулся мимо его уха, как протяжный звон эоловой арфы. Какие-то смутные воспоминания бродили в его памяти; минуты из далекого детства, которое воображение выхватывало из забвения прошлого, оживали в виде веяний, прикосновений и звуков… Ему казалось, что этот ветер, смешанный с дальним звоном и обрывками песни, говорит ему какую-то грустную старую сказку о прошлом этой земли, или о его собственном прошлом, или о его будущем, неопределенном и
темном.
— По чрезвычайному дождю грязь по здешним улицам нестерпимая, — доложил Алексей Егорович, в виде отдаленной попытки в последний раз отклонить барина от путешествия. Но барин, развернув зонтик, молча вышел в
темный, как погреб, отсырелый и мокрый старый сад. Ветер шумел и качал вершинами полуобнаженных деревьев, узенькие песочные дорожки были топки и скользки. Алексей Егорович шел как был, во фраке и без
шляпы, освещая путь шага на три вперед фонариком.
Он был одет в длинное, до пят, потертое пальто, из-под круглой измятой
шляпы жидкими прядями бессильно свешивались желтоватые прямые волосы. Светлая бородка росла на его желтом костлявом лице, рот у него был полуоткрыт, глаза глубоко завалились под лоб и лихорадочно блестели оттуда, из
темных ям.
Я тотчас узнал его, хотя он весь закутался в
темный плащ и
шляпу надвинул на лицо.
И почтмейстер, не представившись даже дамам, надел свою изношенную соломенную
шляпу и ушел в сад, где, погруженный в какое-то глубокое размышление, начал гулять по самым
темным аллеям.
На ней было дорожное темно-коричневое платье, плотно обхватывающее ее гибкий стан, на голове была
шляпа фетр с
темною вуалью, а в прелестной, обтянутой шведской перчаткой ручке она держала розан.
Тут далее мой приятель не слышал ничего, кроме слитного гула, потому что внимание его отвлек очень странный предмет: сначала в отпертой передней послышался легкий шорох и мягкая неровная поступь, а затем в
темной двери передней заколебалась и стала фигура ясная, определенная во всех чертах; лицо веселое и доброе с оттенком легкой грусти, в плаще из бархата, забывшего свой цвет, в широких шелковых панталонах, в огромных сапогах с раструбами из полинявшей желтой кожи и с широчайшею
шляпою с пером, которое было изломано в стебле и, шевелясь, как будто перемигивало с бедностью, глядевшей из всех прорех одежды и из самых глаз незнакомца.
— Надо волосы в порядок привести, — проговорила Марья Николаевна. — А то увидит — осудит. — Она сняла
шляпу и начала заплетать свои длинные косы — молча и важно. Санин стоял перед нею… Ее стройные члены явственно рисовались под
темными складками сукна, с кое-где приставшими волокнами моха.
Случилось так, что первый рыжий парень, встреченный Ершовою, был один из слесарят, злобившихся на Передонова за раскрытие ночной проказы. Он с удовольствием взялся за пятак исполнить поручение и по дороге от себя усердно наплевал в
шляпу. В квартире у Передонова, встретив в
темных сенцах самое Варвару, он сунул ей
шляпу и убежал так проворно, что Варвара не успела его разглядеть.
Саша был очарован Людмилою, но что-то мешало ему говорить о ней с Коковкиною. Словно стыдился. И уже стал иногда бояться ее приходов. Сердце его замирало, и брови невольно хмурились, когда он увидит под окном ее быстро мелькавшую розово-желтую
шляпу. А все-таки ждал ее с тревогою и с нетерпением, — тосковал, если она долго не приходила. Противоречивые чувства смешались в его душе, чувства
темные, неясные: порочные — потому что ранние, и сладкие — потому что порочные.
В черной толпе вооруженных людей его повели через
темный сад, среди благоухания белых акаций. Загромыхал по шоссе грузовик. Меж винтовок и солдатских фуражек затряслась на звездном небе широкополая
шляпа Ивана Ильича. Анна Ивановна неподвижно стояла у раскрытой калитки и смотрела вслед.
И было странно, обидно и печально — заметить в этой живой толпе грустное лицо: под руку с молодой женщиной прошел высокий, крепкий человек; наверное — не старше тридцати лет, но — седоволосый. Он держал
шляпу в руке, его круглая голова была вся серебряная, худое здоровое лицо спокойно и — печально. Большие,
темные, прикрытые ресницами глаза смотрели так, как смотрят только глаза человека, который не может забыть тяжкой боли, испытанной им.
Она видела издали фигуру брата, похожего на краба, он ползал по лесам, с тростью в руке, в измятой
шляпе, пыльный, серый, точно паук; потом, дома, она пристально смотрела в его возбужденное лицо, в
темные глаза — они стали мягче и яснее.
В камнях два рыбака: один — старик, в соломенной
шляпе, с толстым лицом в седой щетине на щеках, губах и подбородке, глаза у него заплыли жиром, нос красный, руки бронзовые от загара. Высунув далеко в море гибкое удилище, он сидит на камне, свесив волосатые ноги в зеленую воду, волна, подпрыгнув, касается их, с
темных пальцев падают в море тяжелые светлые капли.
Качаются знамена, летят
шляпы и цветы, над головами взрослых людей выросли маленькие детские головки, мелькают крошечные
темные лапы, ловя цветы и приветствуя, и всё гремит в воздухе непрерывный мощный крик!
Спешно идут дзампоньяры — пастухи из Абруццы, горцы, в синих коротких плащах и широких
шляпах. Их стройные ноги, в чулках из белой шерсти, опутаны крест-накрест
темными ремнями, у двоих под плащами волынки, четверо держат в руках деревянные, высокого тона рожки.
Он прижимал локтем ее руку и заглядывал ей под
шляпу, такую же
темную, с большими полями, как и та, что погибла со всем остальным добром на пароходе «Сильвестр».
Приехав домой, Лаевский и Надежда Федоровна вошли в свои
темные, душные, скучные комнаты. Оба молчали. Лаевский зажег свечу, а Надежда Федоровна села и, не снимая манто и
шляпы, подняла на него печальные, виноватые глаза.
— Можно убрать, — сказали за спиною, он круто обернулся; в двери стояла старуха с одним глазом, с половой щёткой и тряпками в руках. Он молча вышел в коридор и наткнулся на человека в
тёмных очках, в чёрной
шляпе; человек сказал в щель неприкрытой двери...
Я перебежал впопыхах свою залу, схватил в передней с вешалки пальто, взял
шляпу и выскочил за двери. Спускаясь с лестницы, слабо освещенной крошечною каминною лампою, я на одном повороте, нос к носу, столкнулся с какой-то маленькой фигурой, которая быстро посторонилась и, как летучая мышь, без всякого шума шмыгнула по ступеням выше. Когда эта фигурка пробегала под лампою, я узнал ее по
темному шерстяному платью, клетчатому фланелевому салопу и красному капору.
В этот день я смотрел из окна чертежной на белый пустой парк, и вдруг мне показалось, что в глубине аллеи я вижу Урманова. Он шел по цельному снегу и остановился у одной скамейки. Я быстро схватил в вестибюле
шляпу и выбежал. Пробежав до половины аллеи, я увидел глубокий след, уходивший в сторону Ивановского грота. Никого не было видно, кругом лежал снег, чистый, нетронутый. Лишь кое-где виднелись оттиски вороньих лапок, да обломавшиеся от снега черные веточки пестрили белую поверхность
темными черточками.
Под широкими полями
шляпы колебались на шелковинках небольшие белые шарики, и из-за них глядели два совершенно
темных женских глаза, живые и глубокие, устремленные прямо на меня.
Каждый вечер она надевала
тёмное, шумящее платье, чёрную
шляпу и уходила куда-то; утром, когда он убирал комнаты, она ещё спала.
Таким образом говоря и словами себя облегчая, господин Голядкин отряхнулся немного, стряхнул с себя снежные хлопья, навалившиеся густою корою ему на
шляпу, на воротник, на шинель, на галстук, на сапоги и на все, — но странного чувства, странной
темной тоски своей все еще не мог оттолкнуть от себя, сбросить с себя.
Вдруг в конце аллеи показалась невысокая, стройная фигура дамы в простом
темном платье и небольшой
шляпе.
Владимир Сергеич встал, обернулся и увидал сперва двух девочек лет около десяти, в розовых ситцевых платьицах и больших
шляпах, проворно взбегавших по ступеням террасы; вскоре за ними появилась девушка лет двадцати, высокого роста, полная и стройная, в
темном платье. Все они вошли в комнату, девочки чинно присели перед гостем.
Графиня сидела на одном из задних кресел в отдалении от зрителей и не отрывала глаз от подсудимого. С черной
шляпы ее спускался
темный вуаль. Она, по-видимому, хотела сохранить инкогнито. И только тогда, когда она, выслушав речь прокурора, проговорила вслух: «Как это глупо!» — Илька узнала ее по ее мелодическому голосу.
Но мало-помалу все люди на пристани слились в одну
темную, сплошную массу, над которой, точно рой пестрых бабочек, колебались платки,
шляпы и зонтики.
И среди этого огня взоров, среди вихря взоров, возникнет внезапно, как бы расцветет под голубым снегом — одно лицо: единственно прекрасный лик Незнакомки, под густою,
темной вуалью… Вот качаются перья на
шляпе… Вот узкая рука, стянутая перчаткой, держит шелестящее платье… Вот медленно проходит она… проходит она…
Когда я еще только вкладываю ключ и смотрю на немые, плоские двери, я уже чувствую все его
темные пустые комнаты, по которым пойдет сейчас, озираясь, человек в
шляпе.
А вот ныне насташа инии взыскатели, мужский пол в больших волосах и в
шляпах оной же земли греческой, где и мадера произрастает; а жинки, ох, стрижени и в
темных окулярах, и глаголятся все они сицилисты, или, то же самое, потрясователи основ, ибо они-то и есть те, що троны шатают!
— А за сим наступит все вредное, и тогда уже приходят те, враги рода человеческого и потрясователи основ, — мужеский пол в
шляпах земли греческой, а женская плоть — стрижены и в
темных окулярах, як лягушки.
Он нашел
шляпу и направился к
темному углу.
Из
темного угла, где сидела Ольга Ивановна, послышался плач… Цветков замолчал и крякнул. Наступило молчание. Доктор медленно застегнул пальто и стал искать
шляпу, которую он уронил, шагая.
Тихий барин сидел в тени берёз за большим столом, в одной руке он держал платок, а другою, с циркулем в ней, измерял что-то на листе ослепительно белой бумаги. И сам он был весь белый, точно снегом осыпан от плеч до пят, только шея, лицо и
шляпа — жёлтые, разных оттенков,
шляпа — ярче, а кожа
темнее. Над ним кружились осы, он лениво взмахивал платком и свистел сквозь зубы.
Вид его поразил всех; на голове его была надета черная пуховая
шляпа с широкими полями; длинные седые волосы лежали по плечам; крупные черты лица были выразительны; одет он был в
темный сюртук; в руках держал камышовую трость с золотым набалдашником.
И с этим она поставила на уборный стол флакон и, вероятно, хотела идти вслед за мужем в те самые двери, в которые он вышел, но Пик предупредил ее: он бросился вперед, схватил в передней свой плащ и
шляпу и выбежал на улицу. На дворе уже
темнело и лил проливной дождь. Пик ничего этого не замечал; он шел и свистал, останавливался у углов, не зная, за который из них поворотить, и потом опять шел и свистал, и вдруг расхохотался.
Когда о. Игнатий подходил к дому, уже
темнело и в комнате Ольги Степановны горел огонь. Не раздеваясь и не снимая
шляпы, пыльный и оборванный, о. Игнатий быстро прошел к жене и упал на колени.
— «Ненавидящие Сиона… посрамистеся от господа…» — слышится вдруг в ночной тишине поющая фистула, потом слышатся тихие шаги, и на дороге в багровых лучах костра вырастает
темная человеческая фигура в короткой монашеской ряске, широкополой
шляпе и с котомкой за плечами.
Бесстрашно и бессовестно минуя взглядом: Ася — фрейлейн Энни, я — фрейлейн Паула, глядим меж их
шляп, поверх их голов, — Ася, сначала привставшая, стойком стоит, — на белый дом в
темном меху хвои, дослушиваем последние “лайки” Тираса, вместо предполагаемой прогулки увлекаемого хозяйкой в дом и с которым мы бы так охотно поменялись, — не только местом!
Он поглядел на часы. Было еще только 4 часа. Спать не хотелось, пунш был допит, и делать всё-таки было нечего. Он встал, прошелся взад и вперед, надел теплый сюртук и
шляпу, и вышел из палатки. Ночь была
темная и сырая; чуть слышная сырость падала сверху. Костры не ярко горели вблизи, во французской гвардии, и далеко сквозь дым блестели по русской линии. Везде было тихо, и ясно слышались шорох и топот начавшегося уже движения французских войск для занятия позиции.